Der leise anonyme Leser (leiseanonymeles) wrote,
Der leise anonyme Leser
leiseanonymeles

Мир входит в фазу турбулентности

22 июля 2011 года в Норвегии случились взрыв и расстрел. По существу это событие не обсуждается. Смаковались его детали, но никакого смысла в происходящем никто найти не пытается. Ощущение, что смысл покинул мир, и чтобы ни произошло у нас на глазах, мы не можем понять смысл происходящего. А между тем события, произошедшие в Норвегии, показывают, что мир входит в фазу турбулентности.
«Плыла, качалась лодочка по Яузе реке» — вот это кончается. Каждый, кто когда-нибудь ходил по бурным рекам на лодочках, знает, что если река бурная, и долгое время очень гладкая поверхность воды и впечатление, что река почти не движется — то потом так понесет по порогам...
Так вот это и называется «турбулентность». Один из таких вихрей имеет место в Норвегии. Как мы можем его не осмысливать? Единственный, кто его публично осмыслил спустя два дня — Сергей Кургинян. Даю ниже его версию со значительными сокращениями.

Уже взрыв в Осло показал, что имеет место нечто экстраординарное. Взрыв, приведший к гибели членов правительства. Когда в последний раз в Европе подобными способами убивали членов правительства? Это не взрыв дискотеки, это не взрыв в каком-нибудь супермаркете — это взрыв в правительственном квартале.

Наверняка не все были в Норвегии. Но я в Норвегии был. Это не просто тихая и спокойная страна, это что-то такое застылое, сонное, лупящееся от благополучия такого автоматического, полусна.

Страна маленькая, с очень большим количеством природных ресурсов. Природные ресурсы распределены (и это очень важно подчеркнуть) достаточно справедливым образом. В этом смысле Норвегия — это страна с достаточно высокой степенью социальной защищенности. Этот такой оазис Северной Европы, место идиллии. Очень эффективно развивавшаяся во второй половине 20-го века, вышедшая на достаточно высокие социальные и прочие рубежи, но — спокойная, хорошая. Для этого места убийство 92-х людей — это гипервзрыв. Потому что все-таки уровень возмущения надо отсчитывать от фона. В Индии, Пакистане, в Африке, в Бангладеш — везде фон очень высокий, поэтому на этом фоне даже взрывы с большей интенсивностью рассматриваются как средние. В Испании баски всегда все взрывали. И вообще страна довольно бурная. Здесь — маленькая, тихая, сонная. Поэтому гром среди ясного неба. Суперудар.


Это за долгое-долгое время первый серьезный неонацистский эксцесс. Это ультраправые. Действовала большая организованная группа, хорошо разветвленная. Но все будут говорить, что это одиночка, потому что так удобнее, потому что тогда событию не надо придавать политического характера.


В чем политическое, геополитическое измерение данного события?
Оно в том, что благополучие Европы подходит к концу. Вот эта заснувшая, шоколадная трясинка: писаем, какаем, потребляем, спим, встаем, едим, как-то живем, развлекаемся… она подходит к концу. Ей нет места в мире. Это и большая политика, и философия говорят о том, что ей места в мире нет.
Потому что все это социальное благолепие с высоким уровнем жизни для трудящихся, успокоенностью и всем прочим имело место только по одной причине – потому что был СССР.
Потому что эту густую, вкусную, замечательную чечевичную похлебку подарили рабочему классу Запада и всем эксплуатируемым слоям, чтобы они не возбухали, и под СССР не ложились, и о коммунизме не бредили. И вот им дали эту жвачку, им заплатили за это, сказали: «Возьмите, успокойтесь, укоротитесь. И засните!».
Они взяли и заснули.

И казалось, что все хорошо. Но так не бывает. Когда берешь чечевичную похлебку, — рано или поздно ее обязательно отберут. Теперь возникает вопрос, которого никто не понимает или делает вид, что не понимает: почему капитал, который может заплатить дисциплинированной китайской женщине, чистоплотной, аккуратной, которая ни на какие профсоюзы опереться не может, и которая знает, что шаг влево-шаг вправо – и ее выгонят и кинут в нищету… почему такой женщине можно заплатить 400 евро в месяц, а то и 200, и она будет счастлива, потому что там где-то еще существует полмиллиарда собратьев, которые живут на в десять раз меньшие суммы. Вот ей можно заплатить 200, — она будет работать, вкалывать 12 или 10 часов, да еще имеющая эту этику конфуцианскую, китайскую привычку к точности.
Почему такой женщине, повторяю в третий раз, можно заплатить 200-300 евро, а европейке капризной, которая чуть что — в профсоюзы и чуть что — будет права качать, надо заплатить в 10 раз больше? Почему этой европейке надо платить в 10 раз больше? За что ей теперь платить, если СССР нет, за что?
Чтобы она не возбухала? Пусть возбухает. Куда она денется? Куда она дернется?
Но главное даже не в этом, что жадность мучит, а в том, что есть законы капитализма, которые никуда не денешь. Если стоимость рабочей силы 300 евро, 200 евро, то цена продукции соответствующая – и есть доходы. И есть выигрыш на рынке. А если цена рабочей силы 3000, то нужно произвести что-то совсем другое. А ведь ничего другого-то не производится или с каждым годом производится все меньше.
Да, есть какие-то очаги, где европейцы или американцы еще могут производить нечто, что китайцам недоступно. Но китайцы берут один барьер за другим, один барьер за другим и их миллиард с лишним людей, больше никто для этого не нужен. Это мировая фабрика. Чем должна быть эта Европа? Почему надо кормить этих овец сегодня? Вчера их надо было кормить, чтобы они не бесились на коммунистический манер. Почему их надо кормить сегодня и как их не кормить? Как их не кормить, если они привыкли к тому, что их сытно кормят, и амбициозны? Это же тупик. Фундаментальный политэкономический и политический тупик, что в Соединенных Штатах, что в Европе.
Китай покорно выполняет в основном то, что хотят Соединенные Штаты, хотя на самом деле ведет себя, может быть, как последнее, оставшееся на планете, полноценное национальное государство. Он очень гибок, он со всем соглашается, улыбается, кланяется — и берет новую позицию, и берет новую позицию.

А у Америки никаких фундаментальных ответов нет. Стоит негр пустой, как барабан, и бойко лепечет ничего не значащие слова, а окружают его люди менее ретиво говорящие, но такие же мертвые, как он.
И всё входит в зону турбулентности. Они будут в итоге печатать деньги, никуда они не денутся, но это же только значит, что еще через пару лет долбанет втрое более мощно.
То, что они делают, когда-то было описано у Жюль Верна в «Детях капитана Гранта». Там надо было войти в гавань, где много рифов, в бурю. И матросов выставляют вперед с тюленьим жиром, который выливают в море, и море на одну минуту становится спокойнее — они проходят в эту гавань, а дальше волны еще бурнее.
А американцы не жиром, а деньгами, напечатанными, пустыми бумагами залили мировой кризис. Но это значит, что эти волны снова начинают двигаться. Они его снова зальют — они будут еще мощнее двигаться. Энергия-то эта никуда не исчезает. Она все та же. Это — турбулентность. Это — воронка, в которую все втягивается.
Что делать?
Сколько Китай должен долларов скопить у себя?
Не 2 триллиона, а сколько? Четыре? Шесть? Сколько надо скопить? Он их скопит. Дальше что? С ним надо воевать? По полной? На него надо кого-то натравливать? Что делать?

Доктрина Соединенных Штатов Америки состоит в том, что любая страна, которая достигла уровня, с которого она может бросить вызов Соединенным Штатам, — есть враг Соединенных Штатов. Это доктрина не афишируемая, но она главная. И плевать какая у нее идеология, плевать какой у нее уровень демократизма, плевать на все. Главное, что если она достигла уровня, с которого она может только бросить вызов Соединенным Штатам, — это уже плохо.
Европа — это реальное западное супергосударство, которое может бросить вызов, может. Поэтому эту Европу надо довести до состояния ничтожества. А главное, она не должна быть местом благополучия. Не должна! Потому что, если она — место благополучия, то все течет в Европу. Деньги ищут благополучия. А деньги должны течь в Соединенные Штаты, как в островок благополучия. Если ты не можешь сделать свою страну более благополучной, чем другие, то сделай другие страны менее благополучными.


Я не хочу сказать, что за спиной данного стоят спецслужбы Соединенных Штатов Америки. Это все не так просто, и я не хочу таких голословных заявлений. Я просто говорю о том, что в ближайшие 2-3 года у Соединенных Штатов не будет никаких альтернатив тому, чтобы капитулировать или начать играть в мощнейшую «стратегию напряженности». Мощнейшую. Действующий фигурант к этому не готов. Он показал, что он вовсе не вегетарианец — в Ливии и вообще в арабском мире. Он все показал, на что он способен.
Но это не то, что нужно для того, чтобы развернуть полномасштабный процесс. Это не тот уровень, не та личность. Это не Рузвельт. Это стыдно даже говорить, стыдно сравнивать.
У Рузвельта было какое-то отношение к Америке, он ее любил, он что-то в ней ценил. Он был готов на какой-то подвиг во имя нее…
Там только «я». «Я» на первое, на второе и на десерт. Для Обамы есть Обама и только он, ничего больше в мире не существует. Есть одна ценность — он сам (и гороскоп Обамы тут поддакивает с Солнцем и еще несколькими планетами во Льве).
Американский политический класс не знает, что ему делать. Он, как очень жестокий, еще очень сильный и больной зверь, припертый к стенке, не знает, что ему делать.


И есть еще проблема ресурсов.
Норвегия — это место, где ресурсная проблема решается, как это ни покажется странным на первый взгляд, на манер, сходный с тем, как ее решал Каддафи… эту проблему ресурсов. Норвегия достаточно прочно держится за ресурсы, как за источник общенародного благополучия — а это криминальная позиция для международных сил, которым нужно эти ресурсы захватить, а страны ограбить. И это касается отнюдь не только стран третьего мира. Это касается всего мира, всех ресурсов.
В этом смысле произошедшее говорит нам об очень и очень многом. Это, конечно, организованная, большая спецоперация, а не действия одиночки-безумца.
Как в том, что касается простых смыслов всего этого: нарушена стабильность Европы в одной из точек, где эта стабильность была наиболее высока.
Как и в идеологическом плане — это сделали неонацисты. Они так крупно на территории Европы не работали очень и очень давно. Восстановлены, видимо, не только все структуры холодной войны, как честно признаются нам ведущие деятели спецслужб Соединенных Штатов Америки и ведущие политики США — восстановлены и все структуры, работающие в режиме стратегии напряженности.
Дальше речь идет о политэкономическом смысле произошедшего: нельзя более держать овец в таком сытом состоянии, нельзя, неэффективно, нет смысла и нет возможности.
Нельзя, чтобы Европа бросала вызов Соединенным Штатам, она не должна быть оазисом спокойствия. А значит, она станет оазисом беспокойства!

Tags: философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments